Рассказ участвует в СОРЕВНОВАНИИ!

…Полный диск бледного ночного светила освещал мой путь своими мертвенными лучами. Земля лениво делилась с воздухом жаром, накопленным в течение долгого летнего дня. Я распахнул высокие створчатые ворота и вступил на крутую лестницу с мраморными ступенями. Здесь уже пламя развешанных по стенам масляных ламп разгоняло мглу позднего вечера. В руках я сжимал свои верные «бяо-дао», стрелы-лезвия – и они сразу же мне пригодились. Два выросших на пути стражника тут же осели мертвыми кулями: один с ножом в горле, другой – в правом глазу. Я перешагнул через их тела так же спокойно, как если бы то были мешки с рисом.

Упругим тигриным шагом поднялся вверх. Вот они, заветные двери, украшенные богатым орнаментом, инкрустированные золотом и яшмой. Ничто больше не отделяет меня от моей несчастной любимой! Распахнуть створки, и… Но нет! Голос разума властно взял меня в свои клещи и вынудил остановиться. Так дело не пойдет. По моим расчетам, впереди у меня должна быть целая ночь – и ни часом меньше. Нельзя допустить, чтобы кто-нибудь случайно отнял у нас хотя бы несколько из драгоценных капель наслаждения, прежде чем сосуд счастья окончательно утонет в водоеме бедствия.

Я вернулся вниз и сволок оба тела в маленькую каморку, обнаружившуюся под лестницей. Здесь мертвецов обнаружат не так скоро, как могло быть, если б они остались валяться на виду. Из каждого из них вытекло относительно немного крови – так что я быстро подтер красную жидкость фуфайкой одного из покойничков. Ну что ж, вот так-то лучше… Вряд ли, конечно, сюда кто-то войдет до утра, но все же…

Вновь взбежал по лестнице. Остановился. Яшмовый дракон, уютно свернувшийся на двери, ехидно подмигивал мне алмазным взглядом. На мгновение я ощутил страшную неуверенность. Как-то встретит меня госпожа Юйлинь? Быть может, не пожелает даже разговаривать, сходу укажет на дверь? Ведь я же, призванный быть телохранителем княжеской четы, не смог спасти ее мужа от воинов Сына Неба… Более того, даже не полег геройски в схватке у трупа своего господина, как и подобает верному и честному воину! И что теперь с того, что на моих руках кровь нескольких десятков солдат Сына Неба? Зачтется ли мне, что я, преодолев немыслимые преграды оказался здесь, в этом дворце, где жестокий тиран заключил свою пленницу? Ведь я даже не смогу вывести ее отсюда…

Но прочь никчемные сомнения! Скоро я сам все узнаю! Изо всех сил налег на двери – заперто. Что ж, это можно было предвидеть. Отступив на пару шагов, я нанес мощный удар правой ногой прямо по ухмыляющейся драконьей морде. И такие страсть и силу вложил в этот пинок, что створки с треском подались назад и распахнулись. Я занес ногу над порогом. В тот же момент ко мне метнулась низенькая бесформенная фигура, мелькнул в слабой руке маленький кривой клинок. Я с легкостью перехватил руку, и нож выпал, бессильно звякнув об узорчатые плитки пола.

-Ооох… бооольно, - раздался страдальческий стон. Рука, схваченная моими крепкими пальцами, оказалась совсем вялой; я отчетливо ощущал дряблые старческие косточки. Голос показался мне очень знакомым. Я нагнулся над поверженным существом и взглянул ему в лицо. Так и я думал…

-Вставай, бабушка Чуньшен, - я заботливо помог старухе – не просто старухе, а няне моей возлюбленной Юйлинь – подняться на ноги, отряхнул ей платье. – Неужели ты меня не узнаешь?

Старуха подслеповато вгляделась в меня. Изумленно охнула.

-Никак, молодой Сяолун? Ты жив? Как же ты здесь оказался?

-Не время для расспросов, бабушка Чуньшен… Где твоя госпожа?

- Юйлинь? Здесь, конечно… Бедняжка сидит в комнате – вон там… Но только если ты явился спасти ее, то пустое это. Ей отсюда не выйти… Ох, горе…

Я осторожно прервал бабушку Чуньшен, предостерегающе приложив палец к губам старой няньки. Оставив ее стоять с недоуменным выражением на морщинистом лице, в два счета преодолел расстояние до указанной двери. Когда я ее распахнул, мои глаза не сразу привыкли к царящей в помещении полутьме. Ни лампы, ни свечи, лишь кадильница, распространяющая пряный запах благовоний. И луна, огромная луна за раскрытым настежь окном. А потом я различил чеканный профиль, поворачивающийся ко мне. И вот я смотрю в два огромных бархатистых глаза, настороженно уставившихся на меня.

Обладательница глаз испуганно отпрянула, и тогда я бросился перед нею на колени.

–О, моя госпожа, не надо пугаться! Это я, преданный тебе Сяолун!

Она растерянно всплеснула руками.

-Сяолун, ты? Но как… не может быть… тебя же убили!

Тут уж я распростерся ниц, а потом, не вставая, пополз к ней. В эту секунду я чувствовал такую вину - за то, что преступно еще пребываю в мире живых! - что готов был колотиться головою об пол.

-Прости меня, владычица моего сердца! Я сражался отчаянно, но… я не сумел ни защитить твоего мужа, ни погибнуть сам… В схватке один из ударов обрушился на мою голову и я упал замертво… Шлем защитил от гибели, а солдаты Сына Неба, поглощенные грабежами, не обратили на меня внимания. А потом я очнулся на пепелище, среди развалин и безжизненных тел…

Юйлинь изумленно взирает на меня, словно не верит, что я и в самом деле стою, коленопреклоненный, перед нею во плоти, а не эфемерным призраком.
Сама она отнюдь не выглядит затравленной и униженной пленницей. Как обычно, ее прекрасное лицо, шея и плечи густо напудрены. Щеки покрыты румянами, в уголке рта притаилась мушка, а губы выкрашены помадой. Черные как смоль волосы собраны в пышную прическу, укрепленную при помощи длинных шпилек из слоновой кости и золота. В ушах качаются серьги, на руках браслеты и перстни из зеленой яшмы. Все это я выхватываю с перво